Шторы занавешены, но через них все равно струится тёплый солнечный свет. Ветер шевелит занавески, врывается в комнату летними запахами свежести.
Мы живём на первом этаже, окна во двор, и я слышу, как девчонки на улице отсчитывают прыжки в резиночку. Кажется, сегодня побеждает Алёнка. Впрочем, как всегда.
У Алёнки длинные ноги. С такими ногами я бы тоже прыгала лучше всех. Но они достались Алёнке.
А мне достался диктант.
Диктант про хлеб. Я сижу за своей, недавно купленной партой и вывожу печатными буквами стройные предложения.
— С красной строки. Люди едят хлеб. Люди едят хлеб. В конце точка.
Мама повторяет только два раза, всегда по три слова, поэтому я стараюсь писать быстро. Быстро и красиво, не залезая на соседние строчки, чтобы не заставили переписывать.
— Хлеб бывает белым и чёрным. Хлеб бывает белым. И чёрным.
Я очень стараюсь, потому что после диктанта, наверное, меня отпустят на улицу.
— Не сутулься. Локоть на стол. Голову подними. Правильно держи ручку. Не дави так.
А там, на улице девчонки уже перестали играть в резиночку и теперь рисуют классики. Я слышу, как шуршит, крошась об асфальт, мелок.
-Хлеб — всему го-ло-ва.
Ну вот и дописано. Я кладу ручку и растираю запотевшую от напряжения ладошку. Сдаю маме тетрадь.
И замираю. Не от предвкушения, не от любопытства, как там получилось, а от страха. Детского, леденящего, ничем вроде бы не обоснованного. Только если желанием пойти на улицу.
-ХлеП? — вздёргивает красиво очерченные брови мама, — через П? Какое проверочное слово?
-Хлебы, — мямлю я.
-Хлебы??? — мама произносит это таким тоном, что я точно сейчас знаю, что бестолковее меня нет на этом свете ребёнка. Нет и никогда не будет.
Мне пять лет.
Мама очень хотела вундеркинда, чтоб в школу лет с пяти взяли, чтоб за год по два класса проходила, чтоб в институт сразу в двенадцать поступать.
А родилась я. Неусидчивая, с кривой осанкой, с ошибками в диктантах. Ещё и ноги короче Алёнкиных. Ну ни одним местом не вундеркинд.
И с этим ей придётся смиряться много-много лет. С каждой моей тройкой в четверти. С каждым замечанием в дневнике. С каждым родительским собранием.
Спустя четверть века подведём итог.
Благодаря маме, у меня идеальный почерк.
Вопреки маме, у меня кривая осанка.
Благодаря маме, у меня хорошая грамотность.
Вопреки маме, я не пишу со своим ребёнком диктанты.
Вообще не спешу с буквами. Прячу подаренную магнитную азбуку. Забываю распаковать карточки с алфавитом. Не учу читать. Не заставляю писать.
А он всё равно как-то умудряется научиться. Без диктантов.
Вбегает на кухню:
-Мама, лови! — и кидает мне в руки самодельный бумажный самолётик.
Но это не простой самолётик, это почтовый. Внутри лежит записка:
Мама! Я тебя лублу! Я жилаю, чтоб ты ни когда ни болела! Кушай хлеп! Матвей
Сыну пять лет.
И хлеП у нас, видимо, семейное.
Автор: Лёля Тарасевич
ФОТОГРАФИЯ: JONĖ REED
Источник
published on according to the materials
Запись взята с сайта .
Комментарии (0)