21 мая отмечается Международный день чая.
Почти про каждый продукт люди, заставшие СССР, долдонят, что он раньше был лучше, - и про хлеб - молоко, и про вафли с мороженкой. Снедает их ностальгия и по чаю «со слоном».
Если к молоку я относился плохо, то чай был для меня напитком общинным.
А на вкус его я мало внимания обращал.
Настолько мало, что не отличал грузинский от краснодарского, а насчет «Индийского» с пресловутым «слоном», скажу, что никакой он был не индийский, а купажный (смесью настоящего индийского чая с тем же грузинским).
Чаепитие для меня стало летним ритуалом. На даче вытаскивался на улицу самовар, оставшийся с дореволюционных времен. Принадлежал он прабабушке, которую я не застал. Топили самовар сосновыми шишками, заваривали, кроме чая, черносмородиновыми листьями, но разве в этом дело? Дело в том, что возле самовара того крутились детьми целые поколения - мой дедушка, мой отец, мои двоюродные братья и троюродные сестры, я сам.
Да и первая история была мной придумана, когда я, ужаленный накануне шмелем в губу, слушал предания о своей строгой прабабке бьющей внуков ложкой по лбу, если те за самоварным чаепитием вели себя развязно. Самовар шумел, закипая, а я обратил внимание на особо алеющие в наступающих сумерках ягоды малинового куста. Они представились глазами прабабушки, которая следит, как я обращаюсь с ее самоваром и не в силах трахнуть ложкой, посылает жалить шмеля.
В тот же вечер, шевеля распухшей губой, я толкал братьям перед сном «страшный рассказ» о нашествии на дачные участки шмелиного роя, которым повелевала старая ведьма, охраняющая свой самовар. Я не говорил впрямую, что это наши дачные участки, ведьма наша прабабушка, а самовар тот самый, отчего эффект реалистичности лишь нагнетался. «Это успех!», - понял я в тот момент, когда сказал последнее слово, и в темной комнате установилась тишина, прерванная вопросом одного из братьев: «Дрон, это ведь все правда было?» И опять я продемонстрировал опыт рассказчика-манипулятора, ответив: «Мне вообще запрещено об этом говорить!»
Я застал еще время дачных самоваров, а в городе имелся электрический. Уж не знаю почему, но функцию он выполнял скорее декоративную, даже на праздничный стол его не ставили, обходясь чайником. Чайник тоже проделал эволюцию, вначале обыкновенный, ближе ко второй половине 1980-ых он обзавелся свистком. В городе чай был основным, повседневным напитком, соперничая в этом плане только с водопроводной водой.
И только летом чайная процедура превращалась в ритуал провожания дня. Никаких тебе пакетиков, а лишь заварочный чайник и струя крутого кипятка из самоварного носика. Лакомства подавались самые обычные, кондитерский лом – пряники (очень редко свежие и мягкие), вафли, ванильные сухари, мармелад в виде лимонных долек, фруктовая помадка (никогда не сливочная, которую я просто обожал), из конфет исключительно карамельная мелочь – «Лимончики», «Гусиные лапки», «Чебурашка».
Вкуса же того чая оценить не могу.
И нынешнего не могу. Мой напиток – растворимый кофе.
Большинство российских граждан, однако, сходится на том, что сейчас дельный чай достать намного легче, нежели в Союзе.
Но того культа чая уже нет.
Комментарии (0)